Заложник

Обещанный пост о судебном заседании, на котором суд решал- продлить ходатайство следствия о продлении Боричевскому сроков домашнего ареста или нет. Заседание было открытым.

Эпиграф-

Взор фрау Штейн был невыносим. От этого взгляда у многих арестантов ломались кости. Ее чёрная мантия и молоток были обязательными атрибутами при казни. И входя в этом одеянии в камеру она всем своим видом показывала, что жертва обречена на долгую мучительную смерть.

Наследие лихих 90х, о которых в последнее время любит говорит власть, пытаясь списать на них свои провалы, отзываются сегодня оглушительным эхом, накрывая звуковыми волнами каждого из нас. Засилье всевозможных киносериалов про доблестных полицейских затмило вчерашние боевики, где главным героем был плохой парень, выводивший на чистую виду продажных копов. Донцовы разного разлива штампуют бестселлеры, где современные Анискины, порой смешно и неуклюже, но все таки ловят преступников и борются с мафией.

Но это все в кино и книгах, а как на самом деле, ушли ли лихие 90е?
Нет, никуда не ушли, а напротив- вышли. Вышли из сырых камер и дальних колоний, вышли из тени и вошли в высокие кабинеты. Те, кто призван бороться с преступностью, порой покрывают её, используя служебное положение для сведения личных целей, для мести или для защиты подшефных коммерсантов. Это в кино всё красиво и справедливо, а на деле сотрудник УБЭП берет взятку, за деньги возбуждает уголовное дело и за деньги его же закрывает, следователь совершает преступление, а потом пьяным за рулём устраивает ДТП, скрываясь от сотрудников собственной безопасности.
На деле ФСБшник на полном ходу сбивает ГАИшника, выходит посмотреть на мертвое тело и спокойно покидает место убийства на машине с мигалкой.
На деле начальник полиции, используя покровительство в московском главке, фактически крышует незаконный игорный бизнес, а прокурор переписывает законы Российской Федерации на свой лад.
На деле те, кто искренне приходит служить в полицию, пытаясь бороться с криминалом, сталкиваются с криминалом внутри системы, выбирая между личным мнением и выстроенной вертикалью внутренней власти. И ничего общего между тем, что показывают нам в кино или напишут в романе с реальной жизнью нет. Это два мира, два полюса и не дай вам Бог оказаться на любом из них, потому что на одном вы будете слепо очарованы системой, а на другом эта же система вас раздавит.

Сегодня состоялось очередной судебный батл между дуэтом Матросов-Филатов и Боричевским. Суд заслушивал доводы следствия о продлении сроков домашнего ареста Боричевскому, обвиняя его в совершении мошенничества, то есть в хищении бюджетных средств Администрации Воскресенского района при строительстве детского сада на ул.Рабочая.

Да да, того самого долгостроя, из-за которого карьерный взлёт Чехова мог бы превратиться в крутое пике без права на катапультирование.
Это тот самый сад, куда родители Москворецкого микрорайона пытаются устроить своих детей, так как сад новый, с хорошей территорией, с бассейном.
Это тот детский сад, заведующая которого недавно стала депутатом городского совета Депутатов.
И если дело против Боричевского было возбуждено по ложному доносу директора «Телемонтаж», то продолжается оно по оговору уже со стороны Чехова и идет по сценарию, написанному в коломенском кабинете.

Следователь, прося суд продлить срок ареста так и не привёл никаких фактов о том, что и как сможет сделать Боричевский, находясь на свободе. Как он может повлиять на свидетелей, как он может оказать на них давление и тому подобное. Ноль ответов на массу вопросов. Фактически, личное мнение следователя было истрактовано как мотив, на основании которого суд должен был вынести своё решение.
И если суд может верить на слово следователю, то почему не поверить обвиняемому, который вместо тысячи пустых слов предоставляет документальные доказательства своей невиновности.
И уж совсем запредельным оказался тот факт, что второй подозреваемый по этому делу, руководитель МКУ «УКС», который обвиняется по двум статьям- мошенничество и злоупотребление служебными полномочиями, находится вообще в статусе подозреваемого, но не обвиняемого.

Белые нитки, нарочито торчащие из материалов дела, в котором присутствует особое мнение и/о руководителя следственного управления о надуманности фактов, изложенных в материалах, на основании которых и было возбуждено дело, не смутили никого из участников процесса. Ну разве что кроме слушателей, которых сначала не пустили на процесс, объявив его закрытым, но потом разрешили присутствовать. Все как один они были возмущены и не понимали, снимается в заседании суда очередная серия ментовского сериала, или вершится правосудие.
Поэтому это, скорее всего, был не батл, а балет. Балет «лебединое озеро», который до лихих 90х крутили по центральному ТВ, когда умирал очередной генсек. В пятницу медленно и мучительно умирал здравый смысл и правосудие в стенах Воскресенского городского суда.

Ниже представлены выдержки из письменной речи Боричевского, которую суд должен приобщить к материалам дела. Документ, так же как и сам процесс открытый.

В своей речи Боричевский повторно заявил о противоправных действиях начальника Воскресенского УМВД полковника Матросова, выраженных в давлении и угрозах, высказанных полицейским в камере ИВС, где содержался Боричевский. Но суд выслушал это молча, не перебивая. Видимо это не удивительно или обычная история, когда высокопоставленный полицейский заходит в камеру и угрожает задержанному.
В сухом остатке- домашний арест продлён на 2 месяца.

«Дело, которое возбудили против меня, является сфабрикованным и основано на ложном доносе и клевете. Еще в августе 2016 года, с того момента, когда началось это дело, меня неоднократно вызывали сотрудники полиции для дачи показаний, к которым я являлся по первому звонку.

Я так же предоставил сотрудникам полиции все необходимые запрашиваемые документы. В то же время я написал заявление о ложном доносе и клевете в мой адрес со стороны одного из «потерпевших». До сегодняшнего дня это заявление не рассмотрено, и ответа на него я так и не получил.

Предвзятость и заказной характер подтверждается и визитом ко мне в камеру предварительного заключения ИВС начальника Воскресенского УМВД полковника полиции Матросова, который провел со мной «задушевную» беседу в стенах изолятора. Он заявил мне, что ему и следствию я не интересен, им нужны мои заведомо ложные показания на тогда еще Главу городского поселения Воскресенск В.И.Лащенова. И если я дам нужные следствию показанию, то выйду и пойду домой, если нет, то отправлюсь в СИЗО откуда, по словам Матросова, я могу не вернуться. Это ли не заказной характер дела и давление?

Мало того, Матросов заявил мне, что он всего лишь парламентер, а побеседовать ему со мной велел начальник межрегионального отделения ФСБ Филатов. Об этом визите я заявляю на каждом судебном процессе, я подал заявления на действия Матросова во все инстанции, но ответа и реакции нет до сих пор, как будто ничего не было. Мы получили ответ от Матросова, в котором он говорит – Я, Матросов, получил ваше заявление на незаконные действия Матросова. Ждите ответа от Матросова. Следователь Шустов на наши вопросы – давал ли он полковнику Матросову какие-либо задания на посещения меня в камере не отвечает, прокуратура молчит, из следственного отдела тишина.»

«Уважаемый суд! По данному делу проходит еще один подозреваемый – руководитель муниципального казенного учреждения «УКС» А.А.Рулев, которого подозревают по ст 159 ч4 и 285 о злоупотреблении должностными полномочиями.

Но я его не наблюдаю сейчас рядом с собой. Ему не избрана никакая мера, связанная с ограничением свободы, он спокойно продолжает ходить на работу, поправляет свое здоровье в больнице и на него не наложены ограничения на общение с фигурантами УД. Это какая-то избирательность следствия или предвзятость? Одному – изолятор, домашний арест и запрет на всё, другому- пригрозить пальцем и поверить на слово?

Мало того, только на меня суд наложил обеспечительный арест на имущество, включая банковские счета и личное имущество, Рулев же остался при своих. Это разве справедливо?»

«У следствия было больше года на расследование этого, казалось бы, простого дела. У следствия есть все необходимые документы с моей стороны, заявления и показания «потерпевших» и «свидетелей». Неужели следствие не смогло за год получить банковские выписки, провести допросы, опросы и иные следственные действия?

Меня рассматривают уже чуть ли не под микроскопом, а на одном из судебных заседаний следователь подполковник юстиции Шустов заявил – «мы можем продлить веселье минимум года на два», давая понять, что следствие никуда не торопится.

Понимаете, для следствия это своего рода веселие, спортивный интерес, а не исполнение своих прямых служебных обязанностей! Мне это всё напоминает известную печальную поговорку – был бы человек, а статья найдется.

«Следователь не может ответить на вопрос – как я могу повлиять на свидетелей и фигурантов дела.

Он не отвечает на вопрос – имеются ли в материалах дела доказательства, что я вёл, веду или буду продолжать вести противоправные действия, оставаясь на свободе. То есть у следствия нет ровным счетом ничего, что могло бы, во-первых, говорить о продлении сроков ареста, и, во-вторых, о моей заинтересованности скрыться или оказать на кого-то давление.

Фактически, уважаемый суд, следователь приводит свои, сугубо личные доводы, придавая им статус официального мнения следствия, которое не подлежит сомнению и выдает это за истину. Тем самым, он, на мой взгляд, пытается ввести уважаемый суд в заблуждение или оказать давление.»

«Доводы следствия о продлении домашнего ареста считаю надуманными, выводы следствия расцениваю как личное мнение следователя, не отражающее полноты и достоверности картины, что может создать опасный прецедент- когда следствие на основании личной заинтересованности, а возможно непрофессионализма, своими действиями вольно или невольно вводит в заблуждение суд, в чьей компетенции находится решение такого важного вопроса- как судьба человека.

Действия следствия рассматриваю как умышленное затягивание дела, которое длится уже больше года. Возможно это чья-то личная заинтересованность или месть по отношению ко мне.

Действия следствия можно трактовать как — мы ещё покапаем Боричевского, вдруг чего найдём.»

В итоге суд, выслушав речь обвиняемого и его защиты удалился для совещания и вынесения вердикта — домашний арест продлить.

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*